"Пятый этаж": какая демократия нужна России?

Как показывают результаты опросов, проведенных “Левада-центром”, большинство населения считает, что демократия России нужна.

При этом многие не могут определиться с самим понятием "демократия", не верят, что она где бы то ни было существует, а если речь заходит о строительстве демократического общества в России, полагают, что у нее должен быть свой путь, а известные модели для нее не подходят.

Об этом ведущий программы "Пятый этаж" Леонид Лунеев беседовал с генеральным директором "Агентства политических и экономических коммуникаций" Дмитрием Орловым.

С полной версией исследования можно ознакомиться <link type="page"><caption> здесь</caption><url href="http://www.levada.ru/11-08-2015/demokratiya-v-rossii-ustanovki-naseleniya" platform="highweb"/></link>.

Леонид Лунеев:

Дмитрий Орлов: Добрый вечер!

Л.Л.:

Д.О.: Я не вижу, честно говоря, такого несоответствия. Мы обсуждаем итоги опроса, и в соответствии с ним Германию посчитали демократическим государством 51% опрошенных, Россию – 49%, США – 43%. Это сопоставимые результаты. Помимо тех ценностей, о которых вы говорили, очень важным для граждан являются прямые выборы всех высших государственных руководителей. 20% считают это несомненным атрибутом демократии, в то время как в январе 1995 года, о котором сейчас говорят, как о сверхдемократическом времени, это было важным как ценность демократии лишь для 7%. Таким образом, за путинскую эпоху, за нулевые и начало десятых годов, ценность прямых выборов выросла в три раза, хотя многие оппоненты власти говорят о том, что власть способствует тому, чтобы население за прямые выборы не выступало, чтобы демократические процедуры вытеснялись кооптациями, разными назначениями и т.д. На мой взгляд, если, конечно, исключить из списка демократических ценностей экономическое процветание, это довольно традиционная картина, характерна для большинства демократических систем.

Л.Л.:

Д.О.: Это общий тренд, это касается не только России. Это связано с проблемой участия граждан в политическом процессе. Отчуждение непосредственного участия началось очень давно, еще в 1930-40-е годы, и сегодня укрепляется. Это касается всех демократических режимов Европы и Америки, это касается и России. Люди чувствуют, что решения принимаются где-то там политической элитой, профессиональным политическим сообществом. Это не является специфически российской проблемой, т.е. власть эта избирается, власть эта, ее решения, распоряжения, принимаются, к власти люди испытывают доверие, но включенными себя не чувствуют. Это все связано с профессионализацией управления, с тем, что происходит естественное отчуждение, естественное ограничение непосредственного участия граждан в политическом процессе и в управлении государством.

Л.Л.: Я для себя отметил вот какой факт. Для многих демократия по-прежнему, хотя прошло уже довольно много лет, связана с неразберихой, хаосом 90-х годов. Следует ли из этого, что людям просто внушили, что, поскольку сейчас они живут в условиях стабильности, то стабильность – это противоположность хаосу, а хаос – это демократия, значит, демократия и стабильность не совместимы?

Д.О.: Мне кажется, что 90-е далеко не для всех являются будоражащим фактором, и о хаосе и разрухе, по данным исследований "Левада-центра", говорят всего лишь 14%, ассоциируя их с демократией. А вот 55% говорят, что демократия – это свобода гласности и правовое государство. Говорить о том, что демократия = хаос в представлениях российских граждан неверно. Так считает очень небольшая часть населения. Это, прежде всего, сторонники левых ценностей, к тому же их консервативно мыслящая часть. Демократия не несет в России негативной коннотации, люди, говоря о демократии, не подразумевают ничего негативного.

Л.Л.:

Д.О.: Это не лидирующая точка зрения.

Л.Л.:

Д.О.: Это те же 14%, которые говорят, что демократия = хаос. О том, что России нужна демократия, как в Советском Союзе, говорят всего 16% - шестая часть опрошенных, что не существенно. Люди (более 50%) хотят особой демократии, которая соответствовала бы национальным традициям и специфике России. Заметьте, ответ, что России не нужна демократия, дают только 5%, т.е. каждый двадцатый россиянин – последовательный антидемократ.

Л.Л.:

Д.О.: Конечно, телеканалы транслируют определенные месседжи, проводят определенную политику, обусловленную государственным заказом, но абсурдно предполагать, что миссией федеральных телеканалов является опорочивание демократии, демократического строя как системы. Заметьте, сравнение, являются ли страны: Германия, Россия, Соединенные Штаты - демократическими, дает схожие оценки. Значит, граждане вполне адекватно оценивают степень демократизма в этих политических режимах. Мне кажется, что федеральные телеканалы показывают различия национальных интересов России и целого ряда стран, скажем, по украинской проблеме, по проблемам, связанным с Ближним Востоком, или в области энергетики. Они говорят о национальных интересах страны, достаточно жестко их транслируют в сегодняшнем понимании политического руководства страны, но против демократии в России и против демократии в мире ни политическое руководство страны, ни российские государственные медиа не выступают.

Л.Л.:

Д.О.: Речь идет об активности меньшинств, о проблемах реализации большинством различных своих прав и прерогатив, об образе жизни, но не о демократической модели. Никто не подвергает ее сомнению как данность, в которой мы живем.

Л.Л.:

Д.О.: Конечно, должны. В обществах доминируют разные ценности. Например, в нашей стране сторонников гомосексуальных браков явно, в разы меньше, чем в Европе. Это определяет отношение к семье, к традициям. Есть определенная ценность института президента, президентской власти, к тому, как этот институт должен функционировать, как он должен влиять на демократию. У нас - одно, в других президентских режимах – французском или американском - другое. Модели демократии, которые складываются, разные. Французская демократия отличается от американской, итальянская – от французской, русская – от всех перечисленных. Это очевидно.

Л.Л.:

Д.О.: Формула в свое время была – "суверенная демократия". Сейчас она не так актуальна. Я не думаю, что тут дело в наименовании. Я думаю, что когда мы говорим о российской демократии, мы имеем в виду опору на традиции и ценности, силу властных институтов, вообще, традиционно силу государства, очевидный элемент, правда, он несколько тает, патернализма. Вот эти особенности, как минимум, отличают российскую демократию, при том, что свобода вероисповеданий, митингов, свобода слова остаются базовыми в представлении о демократии. Опрос "Левада-центра" это и показывает.

Л.Л.:

Д.О.: Во всяком случае, на мой взгляд, российская демократия развивается, развиваются демократические политические институты, которые у нас есть. Я не стал бы говорить, что это идеал, или что мы близки к идеалу, но это определенный выбор, который одобряется большинством населения и большинство населения устраивает.

Л.Л.: