Россия-США: точки соприкосновения и груз недоверия

Хиллари Клинтон завершила свой первый визит в Россию в роли госсекретаря Соединенных Штатов.

В традиционном для приезжающих в Москву зарубежных государственных деятелей интервью "Эху Москвы" Клинтон дипломатично воздержалась от оценки беседы с Медведевым по школьной пятибалльной шкале, а лишь сказала, что она была "успешной" и "открытой", добавив, что "даже в семье не соглашаешься во всем".

Американская пресса настроена более пессимистично.

По оценке New York Times, Лавров "разрушил надежды президента Обамы" на совместные действия в иранском вопросе.

"Российские официальные лица во вторник не раскрыли карты", - соглашается Wall Street Journal.

Но значит ли это, что у "перезагрузки" нет перспектив, и сторонам не о чем говорить друг с другом?

"Все зависит от ожиданий, - сказала в интервью Би-би-си аналитик Московского Центра Карнеги Мария Липман. – Причин для завышенных ожиданий изначально не было, так что можно говорить, что визит прошел успешно".

Действительно, большая часть подобных мероприятий не заканчивается прорывными соглашениями или подписанием "исторических" документов. Работа дипломатов процентов на девяносто состоит из того, что они любят называть "сверкой часов" - взаимного зондирования, предложений и контрпредложений.

Узловые моменты

За последнее время четко обозначились четыре ключевые проблемы российско-американских отношений: договор о стратегических наступательных вооружениях, новая система противоракетной обороны, проблема ядерной программы Ирана и ситуация вокруг Грузии.

Лишь по одной из них - последней - сближение позиций почти невозможно, и сторонам приходится просто принимать друг друга такими, какие они есть.

Чтобы Россия отказалась от поддержки Абхазии и Южной Осетии, в ней должны произойти внутренние перемены масштаба горбачевской перестройки.

Чтобы Америка изменила отношение к непризнанным республикам, им пришлось бы, вероятно, попроситься в ЕС и НАТО. Причем если в отношении Абхазии теоретически исключить ничего нельзя, то для полностью зависимой от России Южной Осетии смена курса совершенно нереальна.

А вот по трем остальным пунктам повестки дня надежда на договоренности, по мнению наблюдателей, не умерла.

Иранский атом

Судя по комментариям американской прессы, проблема Ирана занимает Вашингтон больше всего. Остальные темы упоминаются скороговоркой.

"Мы друг у друга ничего не просим по Ирану. Было бы смешно просить о чем-то по вопросу, где наши позиции совпадают", - заявил Лавров на совместной пресс-конференции с Клинтон после переговоров.

Конечно, говорить о полном совпадении позиций сложно. Для США ядерные усилия Ирана - едва ли главная международная проблема, учитывая роль Америки на Ближнем Востоке и ее обязательства перед Израилем. Отношение же к Ирану Москвы, как давно указывают эксперты, носит двойственный характер.

С одной стороны Россия заинтересована в существовании режима, который, по бессмертному выражению Никиты Хрущева, "запускает американцам ежа в штаны", не признает за Вашингтоном права определять те или иные государства в "изгои" и ценит Иран как экономического партнера.

С другой стороны Москва не хочет появления у Тегерана ядерной бомбы, что дестабилизировало бы весь Ближний и Средний Восток и размыло бы привилигированный статус "ядерного клуба" (а членство в нем - один из основных аргументов, которые Россия может предъявить в обоснование своих претензий на особое положение в мире).

И американские, и российские СМИ в среду широко цитировали ключевую, с их точки зрения, фразу Лаврова: "Угрозы, санкции, угрозы давления в нынешней ситуации, по нашему убеждению, контрпродуктивны".

New York Times называет ее "поразительной", поскольку президент Дмитрий Медведев всего три недели назад <link type="page"><caption> заявил в Нью-Йорке</caption><url href="http://www.bbc.co.uk/russian/international/2009/09/090923_russia_iran_sanctions.shtml" platform="highweb"/></link>, что в отдельных случаях использование санкций неизбежно.

Однако особого противоречия здесь нет. Медведев ведь не обещал ничего конкретного, а говорил о неких гипотетических "случаях".

Вышеупомянутым словам российского министра предшествовали другие: "На данном этапе все силы должны быть брошены на поддержку переговорного процесса. Сегодня у нас есть пусть не стопроцентные, но неплохие шансы добиться прогресса".

"Когда не истек срок, отведенный Ирану на то, чтобы предоставить наблюдателям [МАГАТЭ] возможность работать во вновь обнаруженном центре [по обогащению урана] в Куме, действительно трудно говорить о санкциях", - соглашается Мария Липман.

19 октября представители Ирана, Франции и России обсудят в Вене детали плана обогащения иранского урана в России - наиболее осязаемого результата недавних женевских переговоров Тегерана с группой "5+1".

По словам неназванного американского дипломата, на которого ссылается New York Times, Лавров в устной беседе якобы сказал Клинтон, что Россия задумается о санкциях, если Иран откажется от этого плана.

На прошлой неделе США обсуждали с десятью ключевыми союзниками характер возможных санкций. По данным Wall Street Journal, речь шла о мерах против иранской энергетики, финансовой системы и зарубежных активов некоторых иранских официальных лиц и организаций, включая Корпус стражей исламской революции. Однако ни Россия, ни Китай во встрече не участвовали.

В словах Лаврова о "контрпродуктивности" санкций есть рациональное зерно. Действительно, в свое время многолетние жесткие санкции не заставили изменить политику ни Саддама Хусейна, ни режим апартеида в Южной Африке. Тем более, что в лице Махмуда Ахмадинежада мир, судя по всему, имеет дело не с прагматиком, а с идеологическим лидером, рассуждающим по принципу: "чем больше врагов, тем больше чести".

Хиллари Клинтон также дала понять, что вопрос о санкциях может и не возникнуть, если Иран займет на переговорах конструктивную позицию.

"При отсутствии значительного прогресса мы будем пытаться сплотить мировое общественное мнение и добиваться введения дополнительных санкций", - заявила она на совместной пресс-конференции с Лавровым.

Позиции Москвы и Вашингтона отличаются тем, что Россия хочет сначала провести с Ираном переговоры, а уж затем, если потребуется, обсуждать санкции, США же полагают, что угроза санкций с самого начала должна лежать на переговорном столе.

Франклин Рузвельт когда-то сказал в сходной ситуации, что "преступник должен постоянно видеть перед собой полицейского". Но тут вступает в силу различие моральных оценок. Москва не рассматривает Иран как "преступника".

Пожалуй, главный вопрос состоит в том, примкнет ли Россия к санкциям, если переговоры окончатся ничем, или будет и дальше возражать, что бы Иран ни делал.

"Ничего, кроме гадания, здесь нам не остается, - говорит Мария Липман. - В конце концов, решение будет принято двумя людьми, которые в России принимают решения, и когда они это решение примут, мы о нем узнаем Но все-таки вероятность того, что Россия рассматривает для себя возможность присоединиться к санкциям, несколько выше, чем год назад".

По мнению эксперта, "Россия вообще избегает формальных, твердых и недвусмысленных обязательств, предпочитая положение страны, во мнении которой заинтересованы США, и которая может пользоваться этой заинтересованностью".

"Вопрос в том, как долго можно тянуть, - добавила она. - Можно заиграться и создать представление о себе, как о неконструктивном партнере, с которым каши не сваришь. Если Россия не окажется помощником Соединенных Штатов в проблеме Ирана, они будут, хорошо ли, плохо ли, решать ее без России".

Липман подчеркнула еще одно обстоятельство. Иран давно просит Москву поставить ему зенитно-ракетные комплексы С-300. Регулярно напоминая, что такие поставки не противоречат международному праву, и руки у нее развязаны, Россия, тем не менее, пока проявляет сдержанность в этом вопросе.

Договор об СНВ

"Мы надеемся завершить нашу работу над этим договором [об ограничении стратегических наступательных вооружений] к 5 декабря [когда истекает срок действия предыдущего соглашения]. Такова наша цель", - заявила Хиллари Клинтон в интервью "Эху Москвы".

По ее словам, Дмитрий Медведев сказал ей, что переговорщики обеих сторон "должны поехать в Женеву, их надо запереть в комнате и пусть они там переговариваются и завершат работу", а она ответила: "пусть они начинают паковать свои чемоданы".

Мария Липман призывает обратить внимание на то, что "при наличии целого арсенала дипломатических формул, которые позволили бы ей выразить оптимизм, но не назвать точных сроков", госсекретарь высказалась вполне определенно.

Большинство аналитиков сходятся во мнении, что, даже если военные специалисты не управятся к указанной дате, договор все-таки будет подписан в недалеком будущем.

Дискуссия идет о технических вопросах, количестве боезарядов и носителей, но политическая воля заключить соглашение присутствует у обеих сторон.

США заинтересованы в ограничении ядерных вооружений благодаря подавляющему превосходству в вооружениях обычных.

Секретарь Совета безопасности РФ Николай Патрушев в интервью "Известиям" в среду сообщил, что разрабатываемая сейчас новая военная доктрина России будет предусматривать возможность нанесения первого ядерного удара "в критической ситуации для национальной безопасности".

Хиллари Клинтон в ответ на вопрос ведущего "Эха Москвы" сказала, что американская доктрина исключает превентивное применение ядерного оружия.

Когда советские танковые армии стояли на Одере, СССР продвигал идею всеобщего и полного ядерного разоружения. Теперь за безъядерный мир агитирует Барак Обама.

Но новый договор по СНВ нужен и Москве.

Во-первых, при резком обострении международной обстановки полномасштабной гонки вооружений российская экономика не выдержит. Поэтому желательно заранее ограничить ее долгосрочным и обязательным для исполнения документом.

Во-вторых, сам факт ведения переговоров и подписания соглашений по вопросам контроля над стратегическим оружием повышает престиж России и ставит ее на равную ногу с Америкой.

Проблема ПРО

"Нас очень интересует, как все-таки будет выстраиваться конфигурация ПРО, чего нам ждать, где возможно размещение этих систем, как это будет выстраиваться с точки зрения количественных параметров", - заявил в среду заместитель министра иностранных дел РФ Сергей Рябков.

Однако, судя по всему, технические параметры новой противоракетной инициативы Барака Обамы пока не вполне ясны и самим американцам.

"Я не знаю точно. Это вопрос для технических экспертов", - заявила в Москве Хиллари Клинтон.

Однако российское руководство, вероятно, оценит ее слова в интервью "Эху Москвы": "У меня нет никакой причины думать, что элементы ПРО будут размещены на территории Грузии".

О возможном размещении РЛС раннего предупреждения о ракетных пусках на Кавказе недавно говорил заместитель начальника Объединенного комитета начальников штабов США генерал Джеймс Картрайт, а помощник главы Пентагона Александр Вершбоу упомянул о том же в связи с Украиной.

Так или иначе, развертывание ПРО, в отличие от Ирана и СНВ - вопрос не сегодняшнего дня.

На данном этапе, считает Мария Липман, отказ Барака Обамы от "абсолютно неприемлемых и крайне раздражающих", с точки зрения Москвы, планов размещения элементов ПРО в Польше и Чехии воспринят руководителями России "как серьезный шаг".

По ее мнению, "Путин склонен ценить шаги политика, который сказал - и сделал", тем более, что заявление о пересмотре программы ПРО было связано для Обамы с внутриполитическими издержками. Как указывает обычно благосклонно относящаяся к демократам New York Times, оппоненты уже жестко критикуют его за то, что он пошел на уступку Москве, не получив ничего взамен.

Липман уверена, что некоторое изменение российской позиции по Ирану связано с этим решением Обамы, хотя "говорить о примитивной торговле вряд ли уместно".

Тем не менее, полагают наблюдатели, продолжение споров о ПРО неизбежно.

Российские официальные лица в прошлом не раз давали понять, что могли бы согласиться с американскими планами, если Москва сможет в них участвовать. Однако большинство аналитиков сомневается, что Россия способна на это по своим финансовым и технологическим возможностям, а США предоставят "второй ключ" от системы ПРО даже союзникам по НАТО.

Перспективы "перезагрузки"

Общий тон комментариев сводится к тому, что российско-американские отношения не столь плохи, но и больших надежд на предложенную Бараком Обамой "перезагрузку" возлагать не следует.

Главный редактор журнала "Россия в глобальной политике" Федор Лукьянов напоминает, что стороны пока всего лишь "поменяли несуществующие американские объекты ПРО в Восточной Европе на несущественное российское влияние на Иран".

"Американская администрация заблуждается, если считает, что в последние недели в позициях России произошли фундаментальные изменения", - заявил он в интервью сайту "Иносми.ру".

Сам факт, что в центре российско-американского диалога, как в советские времена, оказался контроль над вооружениями, говорит о том, что стороны рассматривают друг друга как потенциальных противников, а не как союзников или хотя бы партнеров, указывает председатель российского Совета по внешней и оборонной политике Сергей Караганов.

По оценке Марии Липман, у российского руководства нет желания что-то серьезно менять в отношениях с Америкой.

По мнению эксперта, этому способствует "огромный груз недоверия", как связанный с ностальгией по утраченному статусу равной Америке глобальной державы, так и накопившийся за восемь лет президентства Джорджа Буша.

"Это в Америке сменилась администрация, это Обама имеет возможность отринуть значительную часть внешнеполитического наследия своего предшественника, а у нас то же самое руководство, - говорит она. - Для них существует "Америка", а не только "Америка Обамы". Ощущение, что Америка носит какой-то камень за пазухой, что Америке нельзя доверять, что Америка хочет Россию ослабить, преодолеть очень трудно".